«МНЕ НРАВЯТСЯ НЕПРАВИЛЬНОСТИ РЕЧИ…»

Версия для слабовидящих




Нет, я не буду знаменита,
Меня не увенчает слава,
Я, как на сан архимандрита,
На это не имею права.

Ни Гумилев, ни злая пресса
Не назовут меня талантом.
Я маленькая поэтесса
С огромным бантом

Ирина Одоевцева.

Последний зимний день ознаменовался проведением в Национальной научной библиотеке республики Владикавказского поэтического «Чай-клуба», посвящённого судьбе и творчеству одной из ярчайших звёзд на небосклоне Серебряного века российской культуры Ирины Одоевцевой – «Мне нравятся неправильности речи…». Электронную презентацию по теме подготовила заведующая залом электронных ресурсов ННБ Залина Татрова.

ведущий З. АбаевИрина Одоевцева (настоящее имя - Ираида Густавовна Иванова, урожденная Гейнике (1895 - 1990), поэтесса, прозаик, автор замечательных романов-воспоминаний -  родилась 23 февраля в Риге в семье адвоката. Получила хорошее домашнее образование, окончила гимназию. Рано начала писать стихи. После революции, будучи ученицей Н.Гумилева, примыкала к акмеистам.

В эссе «Над розовым морем» журналистка Ольга Кучкина писала: «В Питере люди её круга жили в просторных, не отапливаемых квартирах — в отличие от Москвы, где всех уплотняли. Донашивали красивую одежду — остатки былой роскоши. Даром получали тяжёлый, мокрый хлеб, нюхательный табак и каменное мыло. Ирина Одоевцева, голодая, как все, о голоде не думает. Она живёт весёлыми балами, какие устраивались, несмотря ни на что; встречами в Доме литераторов, где каждого могли подкормить похлёбкой с моржатиной и где читали стихи; литературной студией, где царила поэзия. Главное чувство, которое ею владеет, — чувство счастья. Уезжая через два года из Петербурга за границу на время и ещё не зная, что навсегда, она сядет ночью на постели и трижды произнесёт громко, как заклинание: «Я всегда и везде буду счастлива!».

Бекоев Арсен Гетоева Лариса Добаева Дина Зайцева Альбина

В 1921 г. Одоевцева публикует стихотворение "Дом искусств", а также «Балладу о толчёном стекле», обратившие на себя внимание критиков и читателей. Гумилёв говорил ей: «У вас большие способности», называл её своей ученицей. «Кто из посещавших тогда петербургские литературные собрания не помнит на эстраде стройную, белокурую, юную женщину, почти что ещё девочку с огромным чёрным бантом в волосах, нараспев, весело и торопливо, слегка грассируя, читающую стихи, заставляя улыбаться всех без исключения, даже людей, от улыбки в те годы отвыкших», — вспоминал поэт Георгий Адамович. Ирина Одоевцева всегда находилась в гуще тогдашней литературной «тусовки». Гумилёв, Ахматова, Блок, Мандельштам, Белый, а впоследствии, в эмиграции — Бальмонт, Цветаева, Северянин, Есенин, Тэффи, Бунин и многие другие «светила» Серебряного века…

Первый сборник стихов "Двор чудес" выходит в 1922 г. В этом же году вместе с мужем, Георгием Ивановым, она эмигрировала из России через Берлин в Париж.  За границей выступает как прозаик, написав романы "Ангел смерти" (1927), "Изольда" (1931), "Зеркало" (1939), "Оставь надежду навсегда" (1954), имевшие большой успех. В то же время она не оставляла и поэзию – выходят сборники её стихов "Контрапункт" (1950), "Десять лет" (1961), "Златая цепь" (1975).

Будучи активной участницей различных литературных кружков, Одоевцева была знакома со многими деятелями культуры Серебряного века и парижской эмиграции. Героями её воспоминаний были Николай Гумилев, Осип Мандельштам, Андрей Белый, Зинаида Гиппиус, Иван Бунин, Лариса Андерсен и многие другие литераторы. Мемуары, написанные в 1967 г. - "На берегах Невы", в 1978-ом - "На берегах Сены", были опубликованы в Петербурге огромными тиражами в 1988 г.

Весной 1987 года на волнах «перестройки» Одоевцева (похоронившая уже и третьего мужа, писателя Якова Горбова) вернулась на берега Невы. После чего её мемуарами зачитывалась вся Россия. Третья книга мемуаров – «На берегах Леты» – осталась недописанной.

И. Одоевцева скончалась 14 октября 1990 г. в Петербурге и была похоронена на Волковском кладбище.

Это – если очень коротко о жизненном и творческом пути известной поэтессы. Но и ведущий вечера Заурбек Абаев, и все выступающие вспоминали отдельные эпизоды из богатой событиями и встречами с известнейшими людьми своего времени жизни Ирины Владимировны, и в зале как будто незримо присутствовала она сама, когда-то на заре своей юности сказавшая о себе: «Я маленькая поэтесса с огромным бантом».

Она была лучшей ученицей Николая Гумилёва и вышла замуж за поэта Георгия Иванова, которого ей представил Николай Гумилёв: «Самый молодой член цеха и самый остроумный, его называют «общественное мнение», он создаёт и губит репутации. Постарайтесь ему понравиться». «Первая ученица» выполнила совет Гумилёва, и даже, можно сказать, перевыполнила. Она понравилась Иванову так сильно, что тот развёлся с первой женой. Иванов и Одоевцева поженились 10 сентября 1921 года, чтобы прожить вместе 37 лет. Вместе они пережили и богатство, и крайнюю бедность, и попытку разрыва отношений, так они всё же развелись, однако Ирина вернулась вновь, и они ещё прожили 25 лет.  Во время её отсутствия Иванов пережил сердечный приступ, однако позже даже не попрекнул… "Если бы ты даже превратилась в жабу, я бы всё равно тебя любил, носил бы за пазухой и был счастлив..." Все свои стихи Иванов посвятил супруге, которая боготворила его, писала о нём. Заподозрив у себя чахотку, она, как говорили, даже  пыталась умереть и отказывалась от еды, чтобы не быть ему обузой. Она настолько трепетно относилась к мужу, что заслужила от желчного Бунина ярлык «подбашмачной жены».

Современники её вспоминали как очень моложавую (даже  в 36 ей предлагали сыграть девочку - подростка), всегда со вкусом одетую, жизнерадостную. "Такая хорошенькая! Зачем она ещё пишет?" - сказал Набоков, познакомившись с ней позднее, уже в эмиграции. Дмитрий Мережковский, когда Одоевцева выступила с докладом в его литературном салоне «Зелёная лампа», признался: «Не ожидал…». А её тогда ещё будущий муж Георгий Иванов, услышав впервые «Балладу о толчёном стекле», восклицал: «Это вы написали? Действительно вы? Вы сами?.. Простите, мне не верится, глядя на вас».

Романы Ирины Одоевцевой переводились на несколько языков, но в СССР никто их не издавал. К ней и к Иванову, который скончался в 1958 году, применимы слова Одоевцевой об эмигрантских писателях: «Более, чем хлеба, им не хватало любви читателя, и они задыхались в вольном воздухе чужих стран».

Зираян Сурен Каджаев Константин Гуржибекова Ирина Келехсаева Инна Мазлоев Марат

Говорилось о том, что она не потеряла в эмиграции своего природного оптимизма и была готова выслушать и морально поддержать каждого. Так, она отменила поездку в гости ради того, чтобы послушать Северянина, принесшего ей свои новые, больше никому не нужные стихи…

За несколько лет до смерти Ирина Одоевцева пригласила к себе на дачу Евгения Евтушенко с женой. Вот отрывок из его воспоминаний: "Ирина Владимировна сладкоежка – её губы, хранящие память о поцелуях Николая Гумилёва и Георгия Иванова, измазаны, как у девочки, шоколадом. Она смотрится в крохотное зеркальце, смеётся: «Вот бы меня так сфотографировать и – на обложку… Господи, как я люблю шоколад… В детстве я не вылезала из кондитерской Эйнема… Меня за рукав тянут: «Ну, сколько же можно!», а я упираюсь… Правда, то был совсем другой шоколад». 

Яна Дубинянская в своей статье об Ирине Одоевцевой писала: «Советская журналистка Анна Колоницкая нашла в Париже девяностодвухлетнюю поэтессу прикованной к креслу после перелома бедра. Однако Ирина Владимировна с восторгом восприняла довольно опрометчивое, как признавалась потом Колоницкая, с её стороны предложение вернуться в Россию. Анна пообещала сделать для этого всё возможное. По возвращении в Союз она опубликовала в «Московских новостях» и «Литературной газете» очерки об Ирине Одоевцевой. В прессе пошла волна воспоминаний, и поэтессу пригласили вернуться на Родину. Она приняла предложение немедленно, чем вызвала бурю в эмигрантских кругах. В апреле 1987 года самолётным рейсом Париж—Ленинград (на предложение Колоницкой ехать поездом Одоевцева возразила: «Анна, я ещё прекрасно летаю!») поэтесса вернулась в город своей молодости».

На поэтическом вечере в Национальной библиотеке звучали строки стихов самой Ирины Одоевцевой и её знакомцев – поэтов Серебряного века Н. Гумилёва, Г. Иванова, И Бунина и многих других, а также авторские стихи в исполнении владикавказских ценителей изящной словесности Чермена Дудаева, Заурбека Абаева, Арсена бекоева, Альбины Зайцевой, Натальи Куличенко, Марата Мазлоева, Дины Добаевой, Константина Каджаева, Инны Келехсаевой, Лизы Кузьминой, Сурена Зираяна… О незавидной судьбе российских поэтов-эмигрантов говорила председатель  Северо-Осетинского отделения общества книголюбов «Книга-Центр» Лариса Гетоева, свои новые – прямо с листа! – стихи прочитала народный поэт Осетии Ирина Гуржибекова, пригласившая всех гостей в нашу библиотеку на следующее собрание «чай-клубников», которое состоится 31 марта в 18 ч. и будет посвящено горам – «Лучше гор могут быть только горы…»