Рейтинг@Mail.ru
Уважаемые читатели! 26 и 27 мая библиотека не работает по техническим причинам
 

Прикосновение к Божественной гармонии

Жизнь кому сито, кому решето, -
Всех не помилуешь.
В осыпь всеобщую Вас-то за что,
Осип Эмильевич?
Борис Чичибабин

28 января в проекте «Вечера у камина»: «Беседы о литературе» отдела художественной литературы Национальной научной библиотеки Северной Осетии состоялся вечер-портрет «Божественная гармония», приуроченный к 130-летию со дня рождения выдающегося поэта, прозаика и переводчика Осипа Эмильевича Мандельштама.

В. Шкловский сказал о Мандельштаме: "Это был человек... странный... трудный... трогательный... и гениальный!"

К. Чуковский: «У него никогда не было не только никакого имущества, но и постоянной оседлости – он вёл бродячий образ жизни, … я понял самую разительную его черту – безбытность».

Н. Пунин: «… А между тем он был обидчив и торжествен… этот маленький ликующий еврей был величествен — как фуга».

Все знавшие Мандельштама отмечали, что он был человеком неистребимой весёлости. Шутки, эпиграммы, остроты можно было услышать от него в любую минуту, вне зависимости от тягот и жизненных обстоятельств.

Супруга Надежда Мандельштам так вспоминала о нём: «В нём было нечто, чего я не замечала ни в ком – бесконечную радость. Она совершенно бескорыстна, эта радость. Она не нуждается ни в чём. Все к чему-то стремились, а он – ни к чему. Он жил и радовался».

Может, потому так любил он Чарли Чаплина, маленького комичного человека, старающегося внутренний трагизм скрыть за внешней весёлостью. Чтобы не было так страшно жить.

Беседа о жизни и творчестве поэта была построена на обзоре книжно-иллюстративной выставки «Диалог культур и времени», подготовленной сотрудниками отдела к юбилею Мастера.

Зарина Хадаева рассказала собравшимся о книге «Мандельштам Осип; Шагал Марк. Камень», вышедшей в Ставропольском книжном издательстве в 1991 году тиражом всего 2 тысячи экземпляров, которая соединяет в себе стихи Осипа Мандельштама и рисунки Марка Шагала. Здесь мы видим синтез, органичное слияние двух видов искусств – поэзии и живописи.

Марина Гиреева представила вниманию читателей монографию 2009 года пушкиниста, доктора филологических наук Ирины Захаровны Сурат «Мандельштам и Пушкин», в которой рассказывается о творчестве двух писателей, об их неразрывной связи с фольклором, с отечественной и зарубежной литературами, а также о новаторстве писателей. А ещё - о похожести их творческих и житейских начал. В книге описывается художественный мир Мандельштама в его связи с Пушкиным. В первой части проанализированы большие пушкинские темы Мандельштама — петербургская тема, тема смерти поэта и символика «чёрно­го солнца», темы имени, жертвы, творчества, образ художника. Во второй час­ти прослеживаются манделыптамовские лейтмотивы, метаморфозы некото­рых его излюбленных образов, в том числе и пушкинского происхождения. В третьей части книги отдельные стихотворения Пушкина и Мандельштама рассмотрены в большом контексте русской поэзии — от Державина до Забо­лоцкого и Бродского.

Старший преподаватель кафедры русской и зарубежной литературы СОГУ им. К. Хетагурова Фатима Бесолова остановилась на мандельштамовских «Заметках о поэзии». Она же рассказала о том, что памятник поэту О.Э. Мандельштаму (авторы – московский скульптор Лазарь Гадаев и архитектор Александр Гагкаев) был открыт 2 сентября 2008 г. в канун 70-летия со дня гибели поэта. Место размещения монумента не случайно: он установлен у входа в городской парк «Орлёнок» недалеко от дома № 13 по улице Фридриха Энгельса, где опальный поэт проживал со своей женой в период их трёхлетней ссылки с 1934 по 1937 годы, ставшей, несмотря на тяжёлый период жизни, временем его необычайного творческого взлёта. Именно в это время Осип Мандельштам создал свои знаменитые «Воронежские тетради». Монумент отлит из бронзы, высота его – 2,6 метра, вес – 600 кг. Поэт изображён в полный рост с высоко поднятой головой и рукой, прижатой к груди. Взгляд его, как и при жизни, задумчив. На большом камне, установленном рядом с фигурой, выбито имя поэта и годы его жизни. Для увековечивания памяти О.Э. Мандельштама в Воронеже также установлены две мемориальные доски. Образ худощавого гордого гения хорошо вписывается в окружающий ландшафт, и теперь этот тихий и очень уютный уголок городского парка на пересечении улиц Чайковского и Фридриха Энгельса, получивший название Мандельштамовский сквер, стал местом ежегодного проведения 2 сентября мемориального митинга, на который традиционно собираются любители хорошей поэзии.

Кстати, это - второй памятник Мандельштаму в России, а первый был открыт во Владивостоке, где поэт погиб в 1938 году во время вторичного ареста в пересыльном лагере и где покоится его прах. Есть ещё один памятник в Санкт-Петербурге, установленный в саду Фонтанного дома. Однако питерская скульптура до сих пор не получила статус памятника и является экспонатом Музея Ахматовой.

Заведующая отделом, заслуженный работник культуры Северной Осетии Марина Татарская обратила внимание собравшихся поклонников творчества поэта на сборник "Античность и культура Серебряного века", который является итогом Международной научной конференции XII Лосевские чтения "Античность и русская культура Серебряного века", проходившей в Библиотеке истории русской философии и культуры в октябре 2007 г. и приуроченной к 85-летию ученицы и наследницы А.Ф.Лосева, известного филолога-классика, заслуженного деятеля науки Российской Федерации, заслуженного профессора МГУ им. M.B. Ломоносова Азы Алибековны Тахо-Годи. В сборник вошли статьи известных российских и зарубежных исследователей, освещающие с разных точек зрения проблему восприятия античности русской литературой и философией, в том числе три исследования посвящены творчеству Осипа Мандельштама. Автором предисловия и составителем сборника стала наша землячка, преподаватель МГУ им. Ломоносова Елена Тахо-Годи.

Три тома воспоминаний Надежды Яковлевны Мандельштам, представленные на выставке, – это три тома трагической исповеди женщины, гражданина и преданной жены своего мужа Осипа Мандельштама. Этот труд даёт гораздо больше чтения учебников истории нашей страны. Страхом и болью пропитана каждая страница этого труда. Воспоминания не планировались как трёхтомник – просто громкий успех первой книжки подтолкнул Надежду Яковлевну к написанию последующих книг.

Мы узнали о том, что портрет поэта был задуман и исполнен художником Александром Трифоновым в мае 2015 в Сергиевом Посаде. А из одного из самых известных стихотворений «Дано мне тело – что мне делать с ним?» получилась вторая картина. Представитель третьей волны Русского авангарда, ученик Казимира Малевича, Кандинского, Пикассо и Модильяни, Трифонов испытал на себе влияние каждого из своих учителей, но обрёл свой собственный стиль, своё собственное лицо и создал в живописи свой неповторимый мир, в котором нашлось место великому поэту О.Э. Мандельштаму.

Завершился вечер просмотром документально-биографического фильма «Сохрани мою речь навсегда». Это история поэта Осипа Мандельштама, воссозданная на стыке искусств и жанров: кукольного театра, дизайна, компьютерной графики. Вроде бы документальный, этот своеобразный фильм основан на фактах, но при этом сделан в причудливой смешанной технике — по преимуществу анимационной (и тоже разной, от кукольной до метода перекладки), а ещё разыгран за кадром выдающимися актёрами — среди них Виктор Сухоруков, Чулпан Хаматова и Инна Чурикова. Как пишут критики, это – «замах на большое кино для проката в кинотеатрах, но методика временами напоминает о компилятивной эклектичности телепроектов Леонида Парфёнова».

А мне хочется вспомнить описание ухода поэта из завшивленного барака пересыльной тюрьмы - в Вечность, сделанное другим большим поэтом и писателем – Варламом Шаламовым: «Поэт умирал. Большие, вздутые голодом кисти рук с белыми бескровными пальцами и грязными, отросшими трубочкой ногтями лежали на груди, не прячась от холода. Раньше он совал их за пазуху, на голое тело, но теперь там было слишком мало тепла. Рукавицы давно украли; для краж нужна была только наглость — воровали среди бела дня. Тусклое электрическое солнце, загаженное мухами и закованное круглой решёткой, было прикреплено высоко под потолком. Свет падал в ноги поэта — он лежал, как в ящике, в тёмной глубине нижнего ряда сплошных двухэтажных нар. Жизнь входила в него и выходила, и он умирал. Жизнь входила сама как самовластная хозяйка: он не звал её, и всё же она входила в его тело, в его мозг, входила, как стихи, как вдохновение. И значение этого слова впервые открылось ему во всей полноте. Стихи были той животворящей силой, которой он жил. Именно так. Он не жил ради стихов, он жил стихами. Сейчас было так наглядно, так ощутимо ясно, что вдохновение и было жизнью; перед смертью ему дано было узнать, что жизнь была вдохновением, именно вдохновением. И он радовался, что ему дано было узнать эту последнюю правду. Всё, весь мир сравнивался со стихами: работа, конский топот, дом, птица, скала, любовь — вся жизнь легко входила в стихи и там размещалась удобно. И это так и должно было быть, ибо стихи были словом ».