Рейтинг@Mail.ru
Уважаемые читатели! 28 июля - санитарный день!
 

"Жизнь после смерти"

20 октября в ННБ РСО-А в рамках проекта Философской клуб состоялась встреча любителей философии, на которой обсуждалась тема жизни после смерти. Среди участников в этот раз были врачи, психологи, блогеры, студенты. Встреча прошла в теплой и дружеской атмосфере, где каждый смог поделиться своим личным опытом, своим мнением на заданную тему, как в форме доклада, так и ходе свободной и взаимоуважительной дискуссии.

В своем вступительном слове, доктор философских наук, ведущий клуба, Заурбек Умарович Цораев, представил общему вниманию слушателей работы таких мыслителей как Платона, Сократа, Августина Блаженного, в которых авторы рассуждают о том, что есть смерть, и что есть жизнь после смерти. А уже в 20 веке, отметил Заурбек Цораев, американский врач и психолог Реймонд Моуди описал личные видения своих пациентов, находящихся в состоянии клинической смерти. Затем слово было предоставлено Ирине Георгиевне Гуржибековой – народной поэтессе РСО-А. Она рассказала ярко и художественно два коротких, но правдивых эпизода из своей жизни, непосредственно свидетельствующих о жизни после смерти. Участники дискуссии в своих выступлениях придерживались в основном тех, или иных религиозно-этических предпочтений, хотя при этом высказывая независимые ни от кого, и не от чего оригинальные суждения.

И все же? Что такое жизнь? И что такое смерть?

В какой взаимосвязи эти два слова стоят по отношению друг к другу, и к каждому из нас, как внимающих им, и пытающихся разгадать то, что кроется за ними? Ведь наше существо, как мы сами себя осознаем, существует именно в координатах этих двух всёопределяющих слов.

О какой жизни идет речь? О какой смерти?

Как многолик, многогранен, многозначен наш путь к тому Свету, который то ли есть, то ли нам всего лишь кажется, что он есть.

Куда делись за миллиарды лет, миллиарды ушедших с этой Земли: в войнах, вследствие несчастных случаев, болезней, и т.д. и т.п?

Куда-то ведь они делись?

Мы подсознательно предполагаем, что все они где-то там, за какой-то чертой, что они ушли куда-то, и они порой возвращаются к нам во снах, в произведениях искусства, в памяти народной, они живут как бы с нами, в нас, вокруг нас.

Но если бы эти доводы удовлетворяли нашу живую человеческую потребность вновь и вновь задавать вопрос - «Есть ли жизнь после смерти?».

Рассмотрим следующий момент.

Жизнь после смерти многие представляют себе как жизнь в жизни своих детей, внуков и правнуков. Но, разве жизнь поколений нынешних и будущих, это жизнь прошлых, ушедших поколений, если учитывать, что каждый новый человек, это новая личность, со своей психикой, со своим мышлением? Конечно, в плане генетическом, мы - дети своих родителей, но ведь жизнь человеческая не сводится к одним лишь генам, к одной лишь биологии.

И все-таки, почему, в конечном счете, человек ищет: интуитивно, религиозно, научно, как угодно, в своем воображении, в священных текстах, в научных доказательствах некие созвучия своим ожиданиям посмертного существования. Человек хочет быть после смерти, сам, самолично.

И как существовать?

Во благе, в ожидании какого-то чуда, того, чего еще не было, но обязательно должно быть. Это чувство мистического бессмертия, это неприятие холодной бездвижной печати могилы, как будто дано нам от рождения, как воздух, как солнце.

Откуда это чувство? Откуда эта иррациональная заданность, или имманентность? Что это? Разве можно хоть на шаг подойти к этому, сухим, научным кабинетным языком?

Даже люди описывающие свою смерть, видят некий длинный коридор, свет в конце этого коридора и другие детали некоего приближения души своей к чему-то существующему, не органами которые уже не живые, а именно внутренним взором своей души.

Что-то подобное происходит с нами во сне, но это только нечто подобное, приблизительное, потому что во сне, все-таки мы живы, и все наши органы чувств, то есть, души, преломляют сигналы того мира, природными законами этого.

Если бы не было этого иррационального чувства бессмертия, не было бы ни мифологий, ни религий, ни даже научных изысканий в этом плане.

Эти последние, стремятся обессмертить человечество (по крайней мере его часть), здесь, на земле, в том же самом человеческом прижизненном теле, но, естественно, при этом ученые-атеисты не признают никакой жизни после смерти. Они хотят жить этой жизнью, вечно, а не какой-либо другой. Они верят в положительный результат своих изысканий бессмертия, так же, как верит в загробное существование религиозный человек.

Но суть от этого не меняется.

Эта вера в бессмертие одинаково присуща всем людям, в той или иной степени, в той или иной форме.

Почему человек к этому стремится?

Почему он не может иначе?

Что им при этом движет?

Чем обусловлено это стремление?

Человек не может принять тот факт, что после смерти ничего нет.

Ничего нет – это значит нет смыслов.

А что такое смыслы? Это мысли, соорганизованные в некий порядок, закономерность, это упорядоченный хаос, космос – как итог мысленной деятельности. Вот этим итогом и дорожит человек и, даже если смерть, будучи разрушением предыдущего жизненного порядка, на какое-то мгновение (неважно какого временного интервала) становится Хаосом, Ничто, Бездной, Тьмой и Мраком), то, даже при таких условиях, в этой бездне, в этом хаосе, зарождается жизнь, новая жизнь, новый космос, и новые смыслы. Так было всегда, так об этом говорили и сказители древних мифов, так вещали пророки, это предполагают даже ученые научным языком, несмотря на их попытки максимально рационализировать иррациональное.

Мы не можем установить реальность после-смертия находясь в до-смертном бытии, то есть находясь в определенном космическом миропорядке.

Смерть это как бы граница, разделяющая бесконечность.

Сколько таких границ, и сколько таких смертей, и сколько новых жизней в этой беспредельной и бездонной бесконечности? Да опять-таки этот взгляд преисполнен этой земной реальностью и он абсолютно относителен, приблизителен и безусловно интуитивен.

Интуиция – это единственный возможный проводник на пути поиска ответа на вопрос жизни после смерти. Ответ, он как бы всегда рядом, всегда здесь, но его невозможно ощутить естественным образом, понять академически, не то что обыденно.

И эта интуитивная близость далекого, беспредельно далекого будущего всегда напоминает о себе, как нечто неминуемое.

Это напоминание, эта близость неизъяснимого и есть то, что находится после смерти.